Фило­соф­ская страничка

Ино­гда насту­па­ют момен­ты, когда мы начи­на­ем рас­суж­дать о каких-то вещах фило­соф­ски. Мне инте­рес­ны рас­суж­де­ния о чув­стве, кото­рое фило­со­фы раз­ных вре­мен опре­де­ля­ли как « корень жиз­ни », « мери­ло чело­веч­но­сти », « то, чем дер­жит­ся мир ». Да, Вы пра­виль­но дога­да­лись, о люб­ви. И пото­му реши­ла выло­жить здесь эту стра­нич­ку, может, про­чи­тав эту малую часть « оке­а­на суж­де­ний » Вы про­ана­ли­зи­ру­е­те свои чув­ства и опре­де­ли­те для себя свою точ­ку зрения.

– часть жиз­ни каж­до­го из нас. Думаю, что любой из нас повто­рит сло­ва Ван Гога :

Я – , и  со стра­стя­ми. Я не могу жить без люб­ви… ина­че я замерз­ну и пре­вра­щусь в камень.

Мно­го­цве­тье чело­ве­че­ской люб­ви так есте­ствен­но отра­жа­ет­ся мно­го­цве­тьем суж­де­ний о ней — выби­рай­те те, что бли­же вам. Но будь­те вни­ма­тель­ны и к взгля­дам, дале­ким от Ваших. Про­сто надо пом­нить : за каж­дой выска­зан­ной точ­кой зре­ния — опыт мно­же­ства людей, и рабо­та мыс­ли одно­го из тех муд­ре­цов, что состав­ля­ют интел­лек­ту­аль­ный чело­ве­че­ства. Мысль не толь­ко ана­ли­зи­ру­ет чув­ство, но и под­чи­ня­ет­ся ему.

Не удив­ляй­тесь, если неко­то­рые выска­зы­ва­ния муд­ре­цов будут выгля­деть баналь­ны­ми, срав­не­ния – изби­ты­ми, а ход мыс­лей – ино­гда слиш­ком про­стым и оче­вид­ным. Для того что­бы они ста­ли тако­вы­ми их надо было когда-то выска­зать впервые.

Боль­ше двух с поло­ви­ной тысяч лет назад в мире нача­лась так назы­ва­е­мая фило­соф­ская рево­лю­ция. Мысль потес­ни­ла сле­пую веру в богов, объ­яс­няв­шую их волей все про­ис­хо­дя­щее, логи­ка подо­рва­ла миф, стал в меру сво­е­го разу­ме­ния искать при­чи­ны и след­ствия, искать зако­ны, управ­ля­ю­щие событиями.

Мне­ния мыс­ли­те­лей о люб­ви в древ­но­сти рас­хо­ди­лись, пожа­луй, не мень­ше, чем в наше вре­мя. С одной сто­ро­ны Дио­ген Синоп­ский, учив­ший есте­ствен­но­му обра­зу жиз­ни близ­ко­му к при­ро­де. Страст­ную же , пола­гал Дио­ген, никак нель­зя счи­тать есте­ствен­ной вещью, и пото­му объ­явил, что – дело тех, кому делать нече­го. С дру­гой сто­ро­ны – стар­ший совре­мен­ник Дио­ге­на Пла­тон, опре­де­лив­ший, что любовь – стрем­ле­ние к бес­смер­тию, что бла­го­да­ря люб­ви раз­ре­ша­ет­ся вели­кое про­ти­во­ре­чие меж­ду смер­тью чело­век и бес­смер­ти­ем рода чело­ве­че­ско­го и его духа.

…Те, у кого раз­ре­шить­ся от бре­ме­ни стре­мит­ся тело, — про­дол­жа­ла она, — обра­ща­ют­ся боль­ше к жен­щи­нам и слу­жат Эро­ту имен­но так, наде­ясь дето­рож­де­ни­ем при­об­ре­сти бес­смер­тье и сча­стье и оста­вить о себе память на веки веч­ные. Бере­мен­ные же духов­но – ведь есть и такие, — пояс­ни­ла она, — кото­рые бере­мен­ны духов­но, и при­том в боль­шей даже мере, чем телес­но, бере­мен­ны тем, что как раз душе и подо­ба­ет вына­ши­вать. А что ей подо­ба­ет вына­ши­вать ? Разум и про­чие доб­ро­де­те­ли. Роди­те­ля­ми их быва­ют твор­цы и те их ремес­лен­ни­ков, кото­рых мож­но назвать изоб­ре­та­тель­ны­ми. Самое же важ­ное и пре­крас­ное – это разу­меть, как управ­лять госу­дар­ством и домом, и назы­ва­ет­ся это уме­ние бла­го­ра­зу­ми­ем и спра­вед­ли­во­стью. Так вот, кто, хра­ня душев­ное цело­муд­рие, вына­ши­ва­ет эти луч­шие каче­ства смо­ло­ду, а воз­му­жав, испы­ты­ва­ет страст­ное жела­ние родить, тот, я думаю, тоже ищет вез­де пре­крас­но­го, в кото­ром он мог бы раз­ре­шить­ся от бре­ме­ни, ибо в без­об­раз­ном он ни за что не родит…

Из « Пир ». Пла­тон. Избран­ные диа­ло­ги. М., 1965. С. 118 – 169

А вот рим­ский импе­ра­тор и муд­рец Марк Авре­лий в сво­их раз­мыш­ле­ни­ях о жиз­ни уде­ля­ет все­го несколь­ко строк сове­ту, не совсем вдох­нов­ля­ю­ще­му конеч­но : мол, с кем при­ве­лось жить, тех и люби. И это – через шесть веков после Платона…

Какие уж выпа­ли обсто­я­тель­ства, к тем и при­ла­жи­вай­ся, и какие при­шлись , тех люби, да искренне ! 

Ари­сто­тель ищет в люб­ви, преж­де все­го поль­зы – для чело­ве­ка, семьи, обще­ства. И в семье, напри­мер, целью люб­ви пола­га­ет дружбу.

Мужу и жене друж­ба, по-види­мо­му, дана от при­ро­ды, ибо от при­ро­ды чело­век скло­нен обра­зо­вы­вать, ско­рее, пары, а не госу­дар­ства – настоль­ко же, насколь­ко семья пер­вич­нее и необ­хо­ди­мее госу­дар­ства, а рож­де­ние детей – более общее (назна­че­ние) живых существ (в срав­не­нии с назна­че­ни­ем чело­ве­ка). Но если у дру­гих (живот­ных) вза­и­мо­от­но­ше­ния (и сооб­ще­ство) суще­ству­ют лишь постоль­ку, посколь­ку (они вме­сте рож­да­ют детей), то живут вме­сте не толь­ко ради рож­де­ния детей, но и ради дру­гих (надоб­но­стей) жиз­ни. Дей­стви­тель­но. Дела с само­го нача­ла рас­пре­де­ле­ны (меж­ду супру­га­ми) так, что у мужа одни дела, а у жены дру­гие ; таким обра­зом, муж и жена под­дер­жи­ва­ют дру­га, вно­ся свою (долю уча­стия) в общее (дело). Этим объ­яс­ня­ет­ся, види­мо, то, что в дан­ной друж­бе при­сут­ству­ет как поль­за, так и удо­воль­ствие. Она будет и (друж­бой) по доб­ро­де­те­ли, если и муж, и жена – доб­рые люди, ведь тогда у каж­до­го из них (своя) доб­ро­де­тель и оба будут тако­му радо­вать­ся. А дети, как счи­та­ет­ся, тес­но свя­зы­ва­ют (супру­гов), пото­му-то без­дет­ные ско­рее раз­во­дят­ся : дети – это общее обо­им бла­го, а общее (бла­го) объединяет.

Вопрос, как сле­ду­ет жить мужу с женой и вооб­ще дру­гу с дру­гом, по-види­мо­му, ничем не отли­ча­ет­ся от вопро­са, как (им жить) пра­во­суд­но, пото­му что неоди­на­ко­во пра­во­су­дие в отно­ше­ни­ях дру­га к дру­гу и в отно­ше­ни­ях с чужим, или това­ри­щем, или соуче­ни­ком. /​Из « Нико­ма­хо­вой эти­ки ». Ари­сто­тель. Соч.: В 4 т. М., 1978. Т. 4. С. 238 – 239/

Очень близ­кие к совре­мен­ным взгля­дам на роль люб­ви в семей­ной жиз­ни выска­зы­ва­ет Плу­тарх, грек, живу­щий в эпо­ху, когда Гре­ция, и весь обо­зри­мый мир при­над­ле­жа­ли римлянам.

(3) Пона­ча­лу осо­бен­но сле­ду­ет моло­до­же­нам осте­ре­гать­ся раз­но­гла­сий и сты­чек, гля­дя на то, как даже скле­ен­ные горш­ки спер­ва лег­ко рас­сы­па­ют­ся от малей­ше­го толч­ка ; зато со вре­ме­нем, когда места скреп­ле­ний ста­нут проч­ны­ми, ни огонь, ни желе­зо их не берут.

(4) Подоб­но огню, кото­рый в трост­ни­ке, соло­ме и заячьем воло­се лег­ко вспы­хи­ва­ет, но быст­ро уга­са­ет, если не най­дет себе дру­гой пищи, любовь ярко вос­пла­ме­ня­ет­ся цве­ту­щей моло­до­стью и телес­ной при­вле­ка­тель­но­стью, но ско­ро угас­нет, если ее не будут питать душев­ные досто­ин­ства и доб­рый нрав юных супругов.

(6) Жены, кото­рые пред­по­чи­та­ют помы­кать глу­пым мужем, неже­ли слу­шать­ся умно­го, напо­ми­на­ют таких, кто в пути пред­по­чи­та­ет вести за собою слеп­ца, чем идти за чело­ве­ком зря­чим и зна­ю­щим дорогу.

(9) Уда­ля­ясь от солн­ца, луна сия­ет ярко и отчет­ли­во, но мерк­нет и ста­но­вит­ся неви­ди­мой, ока­зав­шись рядом ; цело­муд­рен­ная же супру­га, напро­тив, долж­на пока­зы­вать­ся на людях не ина­че как с мужем, а когда он в отъ­ез­де, оста­вать­ся неви­ди­мой сидя дома.

(15) Мужья, кото­рые не любят, что­бы жены с ними ели за одним сто­лом, при­уча­ют их уто­лять голод в оди­ноч­ку. Точ­но так же, кто дер­жит­ся с женой слиш­ком суро­во, не удо­ста­и­вая шуток и сме­ха, тот при­нуж­да­ет ее искать удо­воль­ствий на сто­роне. /​Из « Настав­ле­ние супру­гам ». Плу­тарх. Соч. М., 1982. С. 317 – 359/

Рух­ну­ла Рим­ская импе­рия и ее место заня­ли мно­го­чис­лен­ные « вар­вар­ские » коро­лев­ства. Фило­со­фия в Евро­пе на дол­гие годы ста­ла рели­ги­оз­ной, полу­чив сво­е­го рода вспо­мо­га­тель­ный дис­ци­пли­ны при богословии.

Новые бого­сло­вы дале­ко ушли от заве­тов Хри­ста и апо­сто­ла Пав­ла в отно­ше­нии зем­ной люб­ви. В пер­вые века новой эпо­хи фило­со­фии утвер­ди­лось рез­ко отри­ца­тель­ное отно­ше­ние и к поло­вой люб­ви, и к жен­щине. На жен­щи­ну кате­го­ри­че­ски воз­ло­жи­ли, сле­дуя Вет­хо­му заве­ту, ответ­ствен­ность за древ­нее Ада­мо­во пре­гре­ше­ние, объ­явив ее сосу­дом соблаз­на и вра­та­ми адо­вы­ми… В эту эпо­ху появ­ля­ют­ся тво­ре­ния Авгу­сти­на и сочи­не­ния Абе­ля­ра, Монтеня.

Я при­был в Кар­фа­ген ; и ста­ли обу­ре­вать меня пагуб­ные стра­сти пре­ступ­ной люб­ви. Еще не пре­да­вал­ся я этой люб­ви, но она уже гнез­ди­лась во мне, и я не любил откры­тых к тому путей. Я искал пред­ме­тов люб­ви, пото­му что любил любить ; пря­мой и закон­ный путь люб­ви был мне про­ти­вен. У меня был внут­рен­ний глад пищи духов­ной – Тебя само­го, Боже мой ; но я томил­ся не тем гла­дом, алкал не этой пищи нетлен­ной : не отто­го, что­бы не имел в ней нуж­ды, — но по при­чине сво­ей край­ней пагуб­ной сует­но­сти. Боль­на была душа моя, и, покры­тая стру­па­ми, она жал­ким обра­зом устре­ми­лась к внеш­не­му миру в надеж­де уто­лить жгу­чую боль при сопри­кос­но­ве­нии с чув­ствен­ны­ми пред­ме­та­ми. Но если бы эти пред­ме­ты не име­ли души, они мог­ли бы быть люби­мы. Любить и быть люби­му – было для меня при­ят­но, осо­бен­но если к это­му при­со­еди­ня­лось и чув­ствен­ное насла­жде­ние… /​Из « Испо­ве­ди ». Тво­ре­ния бла­жен­но­го Авгу­сти­на, епи­ско­па иппо­ний­ско­го. Киев, 1890. Часть 1. С. 44 – 45, 84 – 85, 86 – 87/

Люди про­слав­ля­ют мое цело­муд­рие, не зная о моем лице­ме­рии. Они при­ни­ма­ют за доб­ро­де­тель чисто­ту телес­ную, тогда как доб­ро­де­тель – свой­ство не тела, а души. При­об­ре­тя неко­то­рую похва­лу от людей, я не имею ника­кой заслу­ги пред Богом, испы­ты­ва­ю­щим серд­це и душу чело­ве­ка и видя­щим сокро­вен­ное. Меня счи­та­ют бла­го­че­сти­вой в наше вре­мя, когда толь­ко в ред­ких слу­ча­ях бла­го­че­стие не явля­ет­ся лице­ме­ри­ем и когда наи­боль­ши­ми похва­ла­ми пре­воз­но­сит­ся тот, кто не всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с обще­ствен­ным мнением…Из вто­ро­го пись­ма Абе­ля­ру. Абе­ляр. Исто­рия моих бед­ствий. С. 84 – 87/

Жен­щи­ны нисколь­ко не вино­ва­ты в том, что порою отка­зы­ва­ют­ся под­чи­нять­ся пра­ви­лам пове­де­ния, уста­нов­лен­ным для них обще­ством, — ведь эти пра­ви­ла сочи­ни­ли муж­чи­ны, и при­том безо вся­ко­го уча­стия жен­щин. Вот поче­му у них с нами есте­ствен­ны и неми­ну­е­мы раз­до­ры и рас­при, и даже самое совер­шен­ное согла­сие меж­ду ними и нами – в сущ­но­сти гово­ря, чисто внеш­нее, тогда как внут­ри все бур­лит и кло­ко­чет. Мон­тень М. Опы­ты. М., 1958. С. 100 – 102/

Сем­на­дца­тый и восем­на­дца­тый века в Евро­пе име­ну­ют частень­ко эпо­хой Про­све­ще­ния. В это вре­мя появ­ля­ет­ся пле­я­да фило­со­фов, чьи взгля­ды на любовь бли­же к пози­ции Плутарха.

(68) Труд­но дать опре­де­ле­ние люб­ви ; о ней мож­но лишь ска­зать, что для души – это жаж­да власт­во­вать, для ума – внут­рен­нее срод­ство, а для тела – скры­тое и утон­чен­ное жела­ние обла­дать, после мно­гих око­лич­но­стей, тем, что любишь.

(70) Ника­кое при­твор­ство не помо­жет дол­го скры­вать любовь, когда она есть, или изоб­ра­жать – когда ее нет.

(75) Любовь, подоб­но огню, не зна­ет покоя : она пере­ста­ет жить, как толь­ко пере­ста­ет наде­ять­ся или бояться.

(76) Истин­ная любовь похо­жа на при­ви­де­ние : все о ней гово­рят, но мало кто ее видел.

(286) Мы не можем вто­рич­но полю­бить тех, кого одна­жды дей­стви­тель­но разлюбили.

(353) Чело­век истин­но достой­ный может быть влюб­лен как безу­мец, но не как глу­пец. /​Из кни­ги « Мак­си­мы и мораль­ные раз­мыш­ле­ния » Фран­с­уа Де Ларошфуко/

Что такое « я » ?

У окна сто­ит чело­век и смот­рит на про­хо­жих ; могу ли я ска­зать, идучи мимо, что он подо­шел к окну, толь­ко что­бы уви­деть меня ? Нет, ибо он дума­ет обо мне лишь меж­ду про­чим. Ну, а если кого-нибудь любят за кра­со­ту, мож­но ли ска­зать, что любят имен­но его ? Нет, пото­му что, если оспа, оста­вив в живых чело­ве­ка, убьет его кра­со­ту, вме­сте с ней она убьет и любовь к это­му человеку.

А если любят мое разу­ме­ние или память, мож­но ли в этом слу­чае ска­зать, что любят меня ? Нет, пото­му что я могу поте­рять эти свой­ства, не теряя в то же вре­мя себя. Где же нахо­дит­ся это « я », если оно не в теле и не в душе ? И за что любить тело или душу, если не за их свой­ства, хотя они не состав­ля­ют мое­го « я », могу­ще­го суще­ство­вать и без них ? Воз­мож­но ли любить отвле­чен­ную суть чело­ве­че­ской души, неза­ви­си­мо от при­су­щих ей свойств ? Нет, невоз­мож­но, да и было бы неспра­вед­ли­во. Итак, мы любим не чело­ве­ка, а его свойства.

Не будем же изде­вать­ся над тем, кто тре­бу­ет, что­бы его ува­жа­ли за чины и долж­но­сти, ибо мы все­гда любим чело­ве­ка за свой­ства, полу­чен­ные им в недол­гое вла­де­ние. /​Из кни­ги « Мыс­ли » Блез Паскаль/

(10) На све­те нет зре­ли­ща пре­крас­нее, чем пре­крас­ное лицо, и нет музы­ки сла­ще, чем звук люби­мо­го голоса.

(16) Чем боль­ше мило­стей дарит муж­чине, тем силь­нее она его любит и тем мень­ше любит он ее. /​О женщинах/

(6) В жиз­ни чаще встре­ча­ет­ся без­за­вет­ная любовь, неже­ли истин­ная дружба.

(12) Труд­нее все­го исце­лить ту любовь, кото­рая вспых­ну­ла с пер­во­го взгляда.

(28) Толь­ко из пер­во­го разо­ча­ро­ва­ния в люб­ви и пер­вой про­вин­но­сти дру­га можем мы извлечь полез­ный урок.

(43) Если чело­век помог тому, кого любил, то ни при каких обсто­я­тель­ствах он не дол­жен вспо­ми­нать потом о сво­ем бла­го­де­я­нии. /​О сердце/​/​Из кни­ги « Харак­те­ры, или Нра­вы нынеш­не­го века » Жан Де Лабрюйер/

Попы­та­лась пред­ста­вить Вам фило­со­фию люб­ви раз­ных вре­мен, но нель­зя объ­ять необъ­ят­ное, и здесь при­ве­де­на очень малень­кая часть все­го того, что дей­стви­тель­но заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния. Не гово­рю уже и о худо­же­ствен­ном аспек­те это­го вопро­са, поэ­зия Восто­ка толь­ко чего сто­ит. А может эти рас­суж­де­ния будут спо­соб­ство­вать и Ваше­му само­сто­я­тель­но­му поис­ку лите­ра­ту­ры по дан­но­му вопро­су ? Подумайте.

No tags for this post.

Related Articles

Добавить комментарий

Back to top button